«О мире обычно говорят тогда, когда чувствуется дыхание войны или когда она реально происходит. Тогда мир становится не просто отвлечённым понятием — добрым и нужным, но не всегда остро ощущаемым, пока мы живём в состоянии мира. А когда человеческая цивилизация подвергается судьбоносным вызовам, когда речь идёт об экзистенциальной судьбе нашего народа и нашего Отечества, слово «мир» становится ключевым — не просто понятием, а вожделенной целью»